– Понятно, – пробормотал Банколен…

Мы вышли из ресторана, где при свете затененных ламп все еще звучал вальс. Уже стоя одной ногой на подножке своего лимузина, Д'Онэ пожал нам руки, и мы расстались. Банколен отклонил предложение подвезти его. Д'Онэ был полностью удовлетворен собой. Он добродушно улыбался, а эксцентрично сдвинутый на затылок котелок придавал ему почти фатоватый вид.

Банколен смотрел вслед машине, исчезающей в темноте шуршащих деревьев за Елисейскими Полями.

– Я не мог отказаться от этого дела, Джефф, – заметил он. – Ситуация нехорошая. В том-то все и дело… никто даже представить не может, насколько нехорошая. Вы слышали, что он сказал о теле Малеже… это о чем-нибудь вам говорит?

– Существует вполне правдоподобная версия, что смерть Малеже была спектаклем, который он сам же и разыграл.

– Да. – Банколен по-прежнему стоял неподвижно и глядел вслед машине. – Хотел бы я, чтобы все было так просто. Нет. Думаю, дело намного хуже, Джефф. Гораздо хуже. Гораздо хуже…

Глава 2. Мы узнаем о горящем человеке

Пароход шел по Рейну под мрачным, подернутым тяжелыми темными облаками небом. Я всегда предпочитал путешествовать по воде, пусть это и медленнее, чем на поезде; кроме того, течение настолько быстрое, что маленькие пароходы развивают огромную скорость.

Становясь после Бингена менее широким и полноводным, воинственный Рейн приобретает какое-то мрачное, опасное очарование. Краски окружающей природы, кажется, становятся гуще. Зелень темнеет почти до черноты, виноградники сменяются серыми скалами. А затем, вновь обретя простор, бурный оливково-зеленый поток, все расширяясь, несется сквозь мир призраков.

Я сидел на просторной палубе за столиком возле перил и пил пиво из огромной кружки. Влажный бриз дул мне в лицо. Над холмами медленно плыли неровные облака.